Архив

Бактерии в море

В рубриках: Бактерии в море

Громадная роль во всех циклических процессах жизни в море принадлежит бактериям. Без понимания роли бактерий во всех деталях круговорота органических веществ в море едва ли могут быть пол­ностью поняты и сами эти процессы. Бактерии обладают громадной биохи­мической энергией, свойственные им показатели относительной биологи­ческой продуктивности (отношение биомассы к продукции) во много раз выше, чем у растительных и тем более у животных организмов. Бактериям свойственны многие разнообразнейшие процессы гетеротрофного и аутотрофного характера, и в этом отношении с ними не может идти в сравнение ни одна другая группа организмов. Бактерии чрезвычайно активны не только в живом состоянии, но многие выделяемые ими вещества сохраняют громадную активность и после гибели бактерий. Бактерии производят в море следующие процессы:     разложения   хитина, углеводородов нефти, лигнина, мочевины;                                                                                                                                                 окисления аммиака до нитритов, нитритов до нитратов, суль­фидов  до  сульфатов;                                                                                                               редукции нитратов до нитритов и газообразного азота, сульфа­тов до сульфидов (анаэробно), сульфидов  до серы;                              утилизации газообразного азота, аммиака и мочевины, нитратов, нитритов и фосфатов;                                                                                освобождения азота и фосфора (последнего в виде фосфатов) после гибели бактерий;                                                                                        формирования  железомарганцевых конкреций.

Бактериальные клетки, подобно всем прочим организмам, дышат, по­требляют кислород и выделяют углекислоту. 1 г активно растущих морских бактерий потребляет 30 см3 кислорода за час (при 22° С), а для морских животных за то же время на 1 г живого вещества требуется только 0,002—1,0 см3 кислорода.

Выделяемый животными и бактериями в процессе жизнедеятельности аммиак или непосредственно утилизируется фитопланктоном, или окисляет­ся до нитритов и нитратов и потребляется растениями в этом виде.

Бактерии присутствуют повсюду в море: и во взвешенном состоянии в морской воде, и на планктонных организмах, и около них, и в поверх­ностных слоях грунтов, где они так же, как и в планктоне, тесно связаны в своей жизнедеятельности с другими живыми организмами.

Отмирающие и отмершие организмы и органический детрит представ­ляют собой субстрат для развития и деятельности разнообразных бакте­рий. В сложной системе различных групп бактерий развиваются и группы сильнейших антагонистов, ограничивающих деятельность друг друга (явление антибиоза) в гораздо большей степени, чем у других организмов, населяющих морскую среду. Бактерии выделяют токсины, тормозящие развитие других организмов, как защитные продукты метаболизма, вы­рабатываемые микроорганизмами в результате длительного естественного отбора.

Широкое распространение в морских водах имеет и бактериофаг, кон­статированный повсюду в прибрежной зоне, загрязняемой сточными водами. Исследования советских микробиологов показали, что в водах Чёрного моря бактериофаг встречается повсеместно: и далеко от берегов, и на больших глубинах, и в толще воды, и в поверхностных слоях грунта.

Весьма вероятно присутствие в морской воде самых различных антибиотиков. Сейчас нам известно о них ещё очень мало, громадное же развитие в морской воде самых различных бактериальных организмов открывает в этом отношении большие перспективы. Что касается бактериофага, то в открытых частях океанов, вдали от берегов, он не обнаружен.

Количественная связь между фитопланкто­ном и бактериями несомненна: там, где больше всего планктона, больше всего и бак­терий.

С глубиной количество бактерий в морской воде резко убывает, и только в верхнем слое грунта оно опять чрезвычайно возрастает.

Больше всего бактерий в илистых и глинистых грунтах, меньше всего на гравии и в песке. Если удаляться от берега в открытое море, количество бактерий резко падает: сотни тысяч в 1 куб. см недалеко от берега в заливе, десятки тысяч у выхода из залива в открытое море и сотни экземпляров на расстоянии 8—10 км от берега.

В 40 годы прошлого столетия установлено наличие особых групп бактерий, оби­тающих только на больших глубинах и составляющих там основную массу бактериального населения.

Было подсчитано, что в Баренцовом море в верхнем слое грунта в 1 см , а на площади дна в 1 кв. км заключено около 20 г бактерий, т. е. в 5—8 раз меньше, чем животных, но следует помнить, что бактерии обладают громад­ной биохимической энергией и, видимо, им принадлежит ведущая роль в процессах, совершающихся на дне. В северной части Каспийского моря в 1 куб. м  воды заключается от 50 до 250 мг  бактерий, что соответствует многим сотням миллиардов экземпляров.

Количество бактерий в воде и грунтах Азовского моря ещё выше, чем в Каспийском море, и примерно в 30 раз больше, чем в Баренцовом море.

Комментарии к записи Бактерии в море отключены

Солоноватоводная фауна

В рубриках: Солоноватоводная фауна

Взаимное проникновение морской фауны в пресную воду, а пресно­водной в море, как правило, чрезвычайно затруднено. Таким образом, половина всех классов животных так и осталась в море, не проникнув в пресную воду. Многие группы морских животных не выдерживают даже понижения солёности. Интересный пример в этом отношении даёт взаимо­действие средиземноморской и черноморской фаун. Через Босфор в Чёрное море из Мраморного беспрерывно вносится большое количество средиземноморской воды со всеми планктонными обитателями, в том числе и личинками большей части донных животных. Этот процесс совершается уже тысячелетиями, однако многие средиземно­морские формы не в состоянии акклима­тизироваться в Чёрном море, несмотря на постоянный занос из воды солёностью 37°/00 в воду солёностью 18°/00 (черноморскую). В Чёрном море и по сие время нет голо­воногих и крылоногих моллюсков, нет плеченогих и радиолярий, из ста видов средиземноморских иглокожих в Чёрное море проникают только четыре и т. д.

С ещё большим трудом проникают в солёную воду пресноводные орга­низмы, несмотря на то, что миллионы лет реки изливают свои воды в море. Вследствие этого особый интерес представляет жизнь водоёмов про­межуточной солёности, меньше морской и выше пресной. Для бывших стран СССР этот вопрос приобретает особое значение, так как лишь немногие из тех 13 морей, которые омывают границы Союза, имеют полную морскую солёность. Большинство характеризуется той или иной степенью опреснения, а солё­ность 5 морей — Балтийского, Чёрного, Азовского, Каспийского и Араль­ского — составляет 1/41/2 нормальной морской. Кроме того, и в других морях имеются обширные районы, подвергающиеся очень сильному опреснению, например предустьевые зоны по северному побережью Сибири. Во всех этих морях и отдельных их районах обитает своеобразная солоноватоводная фауна, мало встречающаяся и в морях, и в пресных водах. Нередко именно она оказывается здесь основной частью фауны, приобретая порой   большое промысловое значение.

С наступлением опреснения происходит резкое качественное обеднение морской фауны. Чем большему опреснению подвергается тот или иной район моря, тем меньшее число морских форм мы в нём находим. В наиболее опреснённые участки морей, как, например, Таганрогский залив Азовского моря, проникают только немногие наиболее эвригалинные (выносливые к изменению солёности) морские формы, дохо­дящие иногда до пресной воды. В сильно опреснённых участках моря (2— 5°/00) могут смешиваться морская и пресноводная фауны.

Сравнение между жи­вотными и растениями показывает, что животные сильнее реагируют на изменение солёности, нежели растения. К изменениям как температуры, так и со­лёности растения значительно менее чувствительны. В Азовском море качественная убыль флоры и фауны относительно больше, чем в Балтий­ском море. Может быть, это объясняется изменением солевого состава азовской воды. Вообще убыль ко­личества видов водорослей (макрофитов) вполне пропроциональна убыли солёности, а у животных обго­няет уменьшение солёности. Весьма вероятно, что в тропических морях проникновение морской фауны в опреснённые районы идёт более энергично, чем в умеренных широтах.

Наименьшего видового разнообразия морская фауна достигает при солёности 5—8%0 и смешивается здесь с выходцами из пресной воды. В Бал­тийском море при этой солёности было констатировано 68 форм морских и пресноводных беспозвоночных в отношении 3:2. Половина из этих форм— ракообразные, четверть — коловратки. Однако полного перехода к суще­ствованию в чуждой среде, как правило, не бывает: морская фауна остаётся морской, а пресноводная — пресноводной. Если это и происходит, то с чрез­вычайной медленностью и во всяком случае основные способы и пути вне­дрения морской фауны в пресные воды были какими-то иными.

Основным тормозом в проникновении морской фауны в пресные водоёмы являются две основные группы факторов. Во-первых, это совокуп­ность явлений, связанных с переходом от существования в условиях, близ­ких к состоянию изотонии, когда солёность вне тела и внутри его примерно одинакова и одинаково осмотическое давление. С переходом к существова­нию в пресной воде или воздушной среде должна вырабатываться способ­ность поддерживать осмотическое давление на определённом уровне и со­хранять определённое соотношение солей в тканевых соках и полости тела. Необходимость   выработки   осморегуляторного   аппарата   и   тормозит  пе­реход в пресную воду. Целый ряд морских животных, например   рыбы и ракообразные (особенно крабы), обладают отличными осморегуляторными способностями, они могут поддерживать внутреннюю солёность на одина­ковом уровне при изменении внешней солёности, однако обычно только в определённых пределах. При сильном понижении солёности (меньше 8—5°/00) и при сильном её повышении (выше 40—50°/00) осморегуляторныи аппарат нарушается и животное  погибает, но  в этих   пределах   внутренняя  солё­ность  изменяется   мало.   Большинство  морских  животных    этой  способ­ностью  не  отличается,   их  внутренняя   солёность   изменяется   более или менее соответственно изменению внешней солёности, и при её сильном по­нижении или повышении функционирование тканей тела нарушается и жи­вотное гибнет. Большое значение может иметь также недостаток в опреде­лённых солях во внешней среде и изменение процессов дыхания и питания с переходом в пресную воду. Имеются ещё и другие причины. С переходом в пресную воду резко изменяются физико-географические условия существо­вания. Вместо громадной водной массы морей и океанов, обычно находя­щейся в слабом перемещении, с очень устойчивым режимом,— быстро те­кущие, сравнительно небольшие объёмы воды, сильные изменения, темпе­ратуры в различные сезоны года,  неустойчивость   кислородного   режима и т. д. Морским животным свойственны обычно разнообразные личиночные стадии, ведущие пелагическое существование в обеспечивающих им пита­ние и существование водных массах пелагиали. В пресных водах от этого приходится отказываться и вырабатывать иные формы размножения.

Гораздо труднее объяснить, почему пресноводная фауна не может приспосабливаться к существованию в море или почему процесс этот идёт во всяком случае с чрезвычайной трудностью. Единственное пока объясне­ние этому заключается в том, что при переходе в солёную воду, когда внеш­няя солёность становится такой же, как внутренняя, должны переставать работать органы выделения, работающие за счёт поступающей внутрь тела через покровы его или кишечник пресной воды. Ведь эта вода проникает через оболочки тканей пресноводных и наземных животных только потому, что внутренняя солёность выше. С остановкой же деятельности органов выделения должно наступать накопление внутри тела продуктов жизне­деятельности и отравление ими организма. Но всё же мы знаем, что из прес­ной воды выселились в море некоторые цветковые растения (зостера, филлоспадикс, руппия и др.), некоторые беспозвоночные (инфузории, коло­вратки, олигохеты, ветвистоусые ракообразные, некоторые насекомые и кле­щи), многие рыбы, а из воздушной среды— змеи, черепахи и млекопитающие. Читать полностью »

Комментарии к записи Солоноватоводная фауна отключены

Океанические птицы

В рубриках: Океанические птицы

В нескольких местах Мирового океана, вблизи побережий, там, где имеет место энергичное перемешивание вод и обогащение верхних слоев моря питательными солями, а вследствие этого и обильное развитие фито-и зоопланктона и мелкой рыбы, и где при этом поблизости находятся удобные для гнездований места, иногда наблюдаются громадные скопления птиц,жизнь которых неразрывно связана с океаном. В Баренцовом море на побережьях Шпицбергена и особенно Новой Земли имеются об­ширные «птичьи базары»,  насчитывающие многие миллионы птиц.

Наиболее известны в этом отношении западные побережья Южной Америки, омываемые идущим с юга из Антарктики холодным течением Гумбольдта, что обусловливает очень обильное развитие пелагической жизни в прибрежных водах. На скалистых побережьях Чили и Перу рас­полагаются обширные пространства, чрезвычайно удобные для гнездо­вий птиц. В результате в течение тысячелетий здесь формировались ко­лоссальные скопления птиц, откладывавших на местах своих гнездовий переработанный планктон в виде мощных отложений помёта («гуано») до 55 м мощностью. Основными кормовыми объектами всех этих птиц являются мелкая рыба, особенно анчоус (хамса), и крупные пелаги­ческие ракообразные (главным образом шизоподы).

Уже в течение 100 лет гуано американских побережий добывается в технических целях и в первую очередь как удобрение. В 1933—1934 гг.. ежегодный вывоз гуано из Перу превысил 160 000 т. Основные произво­дители этих «горных хребтов» гуано — пеликаны, буревестники, фаэтоны, фрегаты, глупыши, пингвины и альбатросы.

Вообще в водах умеренных широт гораздо больше морских птиц, чем в тропических широтах, что находится в прямой зависимости от продук­тивности верхних слоев моря и от обилия в них мелких пелагических рыб и крупных ракообразных.

Комментарии к записи Океанические птицы отключены

Биологические сезоны в развитии планктона

В рубриках: Биологические сезоны в развитии планктона

Сезонные явления в био­логии моря распространены повсеместно. Проявляясь по-разному, они осуществляются во всех широтах от тропиков до полюсов.

Сезонные явления в биологии моря самым тесным образом связаны с гидрологическими изменениями (гидрологическими сезонами), а эти по­следние находятся в такой же тесной зависимости от сезонных изменений климата. Получается последовательная цепь зависимости в сезонных явле­ниях. Будучи тесно связанными с внешней средой, биологические сезоны в развитии планктона представляют собой последовательные биологи­ческие стадии развития, следующие одна за другой. Каждая стадия выте­кает из предыдущей и в такой же мере определяет следующую.

Видовой и возрастной состав планктона сильно меняется в течение года. В определённые периоды года в планктоне появляются личинки донных животных и рыб и происходит размножение и развитие молоди всех планк­тонных и планктоноядных организмов. Далее оказалось, что виды, которые живут длительный период или даже круглый год, имеют максимум своего количественного развития в определённый период. За последнее время появился ряд работ, в которых авторы (П. Ширшов, В. Богоров, П. Уса­чёв, Б. Мантейфель и др.) стараются сгруппировать происходящие в течение года смены в планктоне северных морей в сезонные группы и дают опреде­лённым видам и группам сезонные названия (весенние, осенние, летние) или приводят материалы по сезонному изменению биомассы планктона, по соотношению фито- и зоопланктона и т. д.

Биологическая весна бывает обычно кратковременна и характеризуется обилием фитопланктона, особенно диатомового. Количе­ство его обычно так велико, что можно говорить о «цветении» моря. Масса фитопланктона может в десятки раз превосходить биомассу зоопланктона. Среди зоопланктона в большом количестве находятся яйца и личинки донных животных. Большинство видов зоопланктона приступает к интен­сивному размножению.

Биологическое лето характеризуется уменьшением общего количества планктона. Биомасса фитопланктона падает, и его количество примерно равно биомассе зоопланктона,  который достигает наибольшего развития. Из   зоопланктона   исчезают  весенние  личинки   и   появляются летние.

Биологическая осень в арктических морях сказывается на резком уменьшении всего планктона, но особенно растительного. В мо­рях умеренной зоны наблюдается вторая вспышка развития фитопланктона, особенно за счёт перидиней (осеннее цветение), и его становится опять больше, чем зоопланктона. Зоопланктон осенью становится «взрослым».

Биологическая зима характе­ризуется общим минимумом планктона, причём особенно падает количество фитопланктона, так что его становится меньше, чем зоопланктона. Многие водоросли находятся в стадиях покоя или в зимующих клетках. Формы зоопланктона находятся в состоянии зимующих стадий.

Совпадение биологического состояния (под­готовленности)   планктона   и соответствующих внешних условий определяет время наступления того или   другого биологического   сезона.  Эти связи   организма  и  среды   вырабатываются   в результате длительного эволюционного процесса. На различных  широтах  Мирового   океана биологические сезоны в планктоне   имеют раз­личную длительность и приходятся на различ­ные месяцы года. В течение года в различных морях имеется то один, то два максимума раз­вития планктона.  Вегетационный период в тро­пиках растянут на  12 месяцев,  а в полярных морях  сокращается до 3—2 и даже 1  месяца. С   продвижением   на   север   срок   наступления биологической   весны   запаздывает.  В тропиче­ских морях планктонная весна падает на зимние месяцы,  а  в    Северном Ледовитом   океане на август. Продолжительность биологического лета укорачивается с 7 месяцев в тропиках до 1—2 месяцев в арктических морях. С продвижением на север биологическая осень наступает кален­дарно всё ранее, а её продолжительность умень­шается.    В    высокоарктических   морях   осень почти мимолётна. Биологическая зима в тропи­ках почти не выражена, зато в арктических и антарктических морях она продолжается десять месяцев и связана  с длительно   покрывающим море ледовым покровом  и зимней   ночью. На основании сказанного моря можно разделить по развитию планктона на два основных типа: моря с одним максимумом развития планктона — моноциклические и с двумя максимумами — бициклические. Моноциклическими являются высокоарктические, антаркти­ческие и тропические моря, бициклическими — моря умеренных широт. Характерное различие между тёплыми и холодными морями ещё и в том что в первых, при свойственной им высокой температуре и растянутом периоде вегетации, отдельные формы растительного и животного планктона успевают проделать несколько генераций, т. е. дают несколько, а иногда много поколений, а в холодных морях дают немного или даже одно поко­ление. Так, например, веслоногие ракообразные (Copepoda) в Баренцовом море дают только одно или два поколения в течение года, в английских водах 4—6 поколений, а в тёплых морях ещё больше. Ещё сильнее раз­ница у одноклеточных растительных форм планктона. Таким образом, при одной и той же биомассе продуктивность относительно будет всё более и более возрастать при продвижении из холодных морей в тёплые.

Комментарии к записи Биологические сезоны в развитии планктона отключены

Жизнь пелагиали

В рубриках: Жизнь пелагиали

В фитопланктоне Мирового океана резко преобладают и по числу видов, и по массовому развитию перидинеи и диатомеи. В северном полушарии перидинеи дают 66,5% всех видов раститель­ного планктона, а диатомеи 19%.

Кокколитофориды составляют всего 6%, но к югу их количество зна­чительно возрастает, в Средиземном море по количеству видов они соста­вляют уже 15% от всего планктона, а в тропических морях ещё больше.

Главная масса фитопланктона заключается в верхних 30—50 м, а глубже количество его резко убывает. В зоопланк­тоне наибольшее значение имеют веслоногие ракообразные, составляя 70— 90% всей массы планктона. Однако иногда сильное развитие получают и другие компоненты планктона. Так, из жгутиковых особенно известна феоцистис, так как с её массовым развитием связано изменение мигра­ционных путей сельди. Иногда в Северном море феоцистис образует гро­мадные зоны цветения, площадью в несколько сот и тысяч квадратных ки­лометров. Из-за обильного развития жгутиковых вода становится желто-бурой и приобретает сильный и неприятный запах. Английские рыбаки называют это «вонючей водой». Атлантическая сельдь избегает районов цветения феоцистис и, встретив их на своём пути, либо поворачивает об­ратно, либо обходит их, либо уходит на большие глубины под зону цве­тения. Нарушения в миграционных путях сельди, вызываемые цветением феоцистис, иногда сильно меняют ход промысла.

В Чёрном море иногда в очень большом количестве развивается дру­гое жгутиковое — ночесветка (Noctiluca); это крупное простейшее обла­дает способностью к сильному свечению и хорошо известно на черномор­ских побережьях.

Из фораминифер особенно массовое развитие получают несколько видов глобигерин, а в планктоне тёплых морей большое значение имеют различные радиолярии и инфузории — тинтинноидеи. Количество этих последних иногда составляет свыше 100 000 экземпляров в 1 куб. м воды. Из кишечнополостных наиболее распространёнными являются различные медузы, сифонофоры и особенно гребневики. Они так же, как и сельдь, питаются веслоногими ракообразными и  иногда в Баренцовом море развиваются в таком большом количестве, что, выедая копепод, становятся серьёзными конкурентами сельди.

Черви существенной роли в планктоне не играют, но иногда появ­ляются в большом количестве.

Из ракообразных, кроме всегда имеющихся в массах копепод (весло­ногих), в большом количестве встречаются также и многие другие группы, но особенно эвфаузииды, мизиды и амфиподы, охотно поедаемые рыбами и китами.

Крылоногие, киленогие и головоногие моллюски — также обычные компоненты планктона. Первыми из них обычно питаются киты; основная пища кашалота — головоногие моллюски, которые сами являются агрес­сивными хищниками, поедающими массу рыбы и различных беспозвоноч­ных; их можно, с равным правом отнести и к нектону.

Повсюду в море в изобилии встречаются рыбы. Кроме всех перечислен­ных обычных компонентов пелагической жизни, в определённые периоды в массе появляются икра и личинки различных рыб и донных обитателей, эти, так сказать, временные компоненты планктона. Так же, как и для бен­тоса, с переходом от открытых частей океана к краевым морям и особенно к морям внутренним и опреснённым количество видов планктонных орга­низмов убывает. Иногда это объясняется понижением солёности, но общая и основная причина — в уменьшении ареала обитания и в меньшем биото­пическом разнообразии. Подобно бентосу убывает также количество видов (качественное разнообразие) планктона с продвижением от экватора к по­люсам.

Качественное разнообразие тепловодного планктона по крайней мере в 10 раз превышает таковое холодных и умеренных вод.

Неритический (прибрежный) и океанический планктон резко разли­чаются по своему составу. Разные формы копепод, медуз и кокколитофорид встречаются там и тут. Сифонофоры и летучие рыбы — типичные оби­татели океанических просторов, а коловратки и бесчисленные личинки донных животных столь же типичны для неритического планктона. Планк­тон открытых частей океана обычно разрежённый, в неритическои зоне образует гораздо более густые скопления, используя большие кормовые ресурсы. Низкая температура высоких широт понижает темпы продуциро­вания планктона, но обычно именно на этих широтах планктон образует наиболее густые скопления.

Рассматривая вертикальное распределение зоопланктона, можно, что обитание большинства организмов в различных слоях воды подвергается очень сильным изменениям во времени и пространстве. Количество таких форм планктона, которые обитают только в поверхност­ных или только в глубинных слоях моря, невелико. Некоторые организмы планктона, обитающие в одной области океана — в поверхностных слоях, в другой могут быть характерными для глубинных слоев. Один и тот же вид на разных стадиях своего развития может обитать в различ­ных слоях воды. На всех исследованных глубинах обитают планктонные организмы, но общее их количество резко падает с увеличением глубины, что особенно хорошо может быть показано на наннопланктоне.

Таково же примерно распределение и биомассы планктона, достигающей максимума обычно на глубине 25 м. На океанических глубинах свыше 2000 м в состав  планктона входит большое количество типичных глубоко­водных форм и среди них некоторые радиолярии, копеподы, остракоды, эвфаузииды, изоподы и декаподы, а также сифонофоры и особенно рыбы.

Очень многие компоненты зоопланктона, несмотря на малые размеры и относительно слабые органы передвижения, совершают значительные вертикальные перемещения в течение суток. Кроме того, многие формы планктона на разных стадиях развития обитают на различной глубине. У большинства видов, предпочитающих во взрослом состоянии глубинные слои, яйца и ранние личиночные стадии держатся в поверхностных слоях. В связи с этим в период размножения в поверхностные слои воды поднимаются виды, обычно живущие на глубине не­скольких сот метров. Поэтому в поверхностной зоне главную массу зоо­планктона составляют яйца и различные личинки как планктонных, так и донных животных. Но иногда бывает и наоборот: у сифонофоры парусницы (Velella spirans), обитающей во взрослом состоянии в самом по­верхностном слое воды, молодые стадии развития живут на большей глу­бине. Иногда на разных глубинах обитают разные полы одного и того же животного.

Размеры суточных вертикальных миграций у разных компонентов планктона различны, от нескольких метров до сотен их. Амплитуда миграций сильно меняется в зависимости от общей глубины места, от гео­графического положения его от того, какие виды и какого возраста участвуют в миграции, от времени года, прозрачности воды, гидроло­гических и метеорологических особенностей и от многих других условий.

Не каждый организм, участвующий в суточных миграциях, поднимается до поверхности. Глубоководные организмы дохо­дят лишь до средних слоев воды, а обитатели последних идут в верхние.

Очень интересные отличия в характере миграций наблюдаются в по­лярных морях. Летом при круглосуточном дне организмы не выходят из пределов одного слоя и совершают миграции для того, чтобы удерживаться в нём. Осенью во время смены дня и ночи они совершают вертикальные миграции обычного типа.

Комментарии к записи Жизнь пелагиали отключены

Фауна абиссали

В рубриках: Фауна абиссали

Очень удач­ное понятие псевдоабиссали, введённое К. М. Дерюгиным, охватывает нижние горизонты эпиконтинентальных водоёмов, если край континентального склона опускается ниже 200 м, как, например, в Баренцовом море, где он находится на глу­бине около 500 м. В таком слу­чае нижние горизонты матери­кового плато лежат далеко за пределами зоны водорослей, т. е. сублиторали. Фауна этих глу­бин приобретает некоторые ха­рактерные особенности глубо­ководной— отростки тела, удер­живающие животное на по­верхности мягких грунтов, длинные конечности и усики, серый цвет, утончённые раковины.

Ещё глубже псевдоабиссали, на боковом склоне материка, обычно за пределами терригеновых отложений, при низкой температуре и слабых колебаниях воды, обитает батиальная фауна, уже наделённая многими особенностями глубоководной фауны и служащая как бы переходом к ней от фауны прибрежной.

Если опускаться от берега океана вглубь, то наряду с ка­чественным и количественным обеднением фауны географические разли­чия фауны будут становиться всё меньше: в поверхностных слоях моря разница между холодными и тёплыми зонами наиболее резка; в глубоких же слоях различия в температуре между экваториаль­ной зоной и зоной высоких широт незначительны, а все условия существо­вания однообразны, потому и население их более или менее одинаково. Однако в глубинах океанов и морей скрыты другие биогеографические за­кономерности, отсутствующие в поверхностных слоях.

Ложе Мирового океана занято абиссалью. Наибольшее выражение здесь получают мягкие илистые и глинистые грунты — птероподовые, диатомо­вые, радиоляриевые илы и красная глина — и отсутствуют скалы и камни. В формировании этих илов терригеновый материал, сносимый с материков, принимает минимальное участие. Абиссаль характеризуют: полное отсут­ствие света, постоянство температуры и солёности и ничтожная изменяе­мость других факторов среды.

Очень характерно также для глубинных вод океана повышенное количество сво­бодной углекислоты. Кроме того, глубоководная зона ха­рактеризуется громадным дав­лением (на глубине 5500 м полтонны на 1 кв.см), полным отсутствием продуцентов и чрезвычайно скудными пище­выми ресурсами. На дне много сидячих организмов, характеризующихся длинны­ми стеблями, воткнутыми в мягкий грунт. Среди них глубоководные стебельчатые лилии ризокринус, замечательная губка монорафис, восьми-лучевые кораллы пеннатулярии и альционарии, асцидии и мшанки. Сво­бодно передвигающиеся по мягкому грунту животные имеют очень длинные конечности, как, например, морские пауки и некоторые ракообразные. Для образования известкового скелета здесь условия из-за наличия угле­кислоты крайне неблагоприятны и поэтому здесь очень редки моллюски, особенно двустворчатые. Замечательно, что некоторые сохранившиеся здесь представители этих последних выработали способность к хищному образу жизни, в противоположность своим родичам из мелководных зон. Несколько видов глубоководных морских ежей совсем утеряли свой известковый панцырь и имеют мягкое и лёгкое пузырчатое тело. Другие ежи, наоборот, выработали чрезвычайно длинные иглы, вероятно, удержи­вающие их на мягком грунте.

Понижение температуры с глубиной, увеличение давления, а в придон­ных слоях и наличие свободной углекислоты, увеличивают растворяе­мость. СаСОз и обусловливают недонасыщение воды карбонатами. В ре­зультате с увеличением глубины в океане не только изменяется характер населения в смысле исчезновения форм с известковым скелетом (фораминиферы, кораллы, известковые губки и др.) или сведения его до минимума (голотурии, мягкие ежи) и замещения их организмами с органическим или кремнезёмовым скелетом (кремнёвые губки, радиолярии), но происходит изменение состава скелета у видов с известковым скелетом. У тех же ви­дов фораминифер с глубиной скелет становится органическим и теряет СаСОз, а иногда углекислый кальций заменяется нерастворимым сернокис­лым барием. У многих моллюсков и плеченогих с глубиной наблюдается утончение раковин. У некоторых глубоководных рыб из костистых не про­исходит полного окостенения скелета. Мопсообразные головы этих рыб и мягкость  костей дают основание говорить об «абиссальном  рахитизме».

Такое же уменьшение форм  карбонатонакопителей  и  утончение их скелетов наблюдается при переходе из полносолёных морей в солоноватые воды. Также хорошо известна потеря известко­вого скелета корненожками, гидрозоями, губ­ками, мшанками и другими организмами, пе­решедшими к обитанию в пресной воде. Все они заменяют известковый скелет кожистым, хитиновым или кремнёвым. В значительной сте­пени тот же процесс испытывают и пресновод­ные моллюски. Количество СаСОз в значитель­ной степени заменяется органическим конхиолином. У пресноводных моллюсков скелет не кальцитовый, а арагонитовый.

В холодных областях океана также наблю­дается недонасыщение воды СаСОз и ослабление способности у животных создавать известковые скелеты. Кокколитофоридовый и форамминиферовый планктон сменяется диатомовым и рачковым, выпадает большое число групп бентоса  известковые скелеты становятся легче.

Для многих глубоководных организмов, осо­бенно сидячих, свойственны чрезвычайно изящ­ные и хрупкие формы тела и скелета, что объясняется отсутствием более или менее силь­ных токов воды.

Очень характерна для глубоководных жи­вотных окраска тела. С одной стороны, здесь встречаются организмы, окрашенные в тёмные пурпурно-фиолетово-синие цвета, иногда почти чёрные, с другой стороны, ещё более обычны совсем бесцветные депигментированные окра­ски — белые и серые. Зато здесь никогда не бывает полосатых или пятнистых организмов.

Если от дна абиссали подняться в толщу воды, то мы попадём в среду ещё более удиви­тельных призрачных и фантастических живот­ных — рыб и ракообразных. Особенно удиви­тельны глубоководные рыбы с громадными зубастыми пастями, часто тонким туловищем, расцвеченным  синими,   красными   и   зелёными огнями. Для абиссальной фауны северной Атлантики наиболее характерны различные группы иглокожих — обширная группа своеобраз­ных голотурий, так называемых элазиподид, с длинными отростками, оригинальная морская звезда фрейелла, морские ежи эхинотуриды, маленький ёж саления с очень длинными игла­ми, стебельчатые лилии — ризокринусы, батикринусы и пентакринусы. Очень типичные для абиссали Атлантики кремнёвые трёхосные, так называемые стеклянные, губки — эвплектелла, гиалонема, монорафис, шестилучевые кораллы— мадрепоровые и восьмилучевые — горгонарии, пеннатулярии и антипатарии, а из ракообраз­ных — различные глубоководные крабы. Встре­чаются здесь и донные рыбки — коттиды, зоарциды и липариды.

Глубоководная донная фауна происходит от сублиторальной фауны, но сложилась из нескольких источников. Для таких групп, как шестилучевые и восьмилучевые кораллы, стек­лянные губки, голотурии—элазиподиды, крабы, стебельчатые лилии, большая часть глубоко­водных рыб, несомненно происхождение от мел­ководной фауны тёплых морей.

С другой стороны, некоторые иглокожие, моллюски, асцидии, донные рыбки и ракооб­разные из группы литодид ведут своё проис­хождение от холодноводной фауны. Среди оби­тателей больших глубин наряду с типичными её представителями встречается немало форм, обитающих также и на небольших глубинах. Количество этих последних составляет в глубо­ководной фауне 20—30%.

Комментарии к записи Фауна абиссали отключены

Жизнь в сублиторали

В рубриках: Жизнь в сублиторали

В прибрежной области моря основным продуцентом, помимо планктонных растений, являются зелёные, бурые и красные водо­росли, часто достигающие размеров нескольких мет­ров и образующие целые подводные леса.  Среди зарослей водорослей и цветковых растений в подвод­ных лугах и лесах многочисленные животные находят для себя благоприятные условия существования. Для многих из них стебли растений служат субстратом, к которому они, а также и другие водоросли прикреп­ляются, а корневые ризоиды дают приют массе жи­вотных. Плавающие скопления   макрофитов, наиболее крупное из которых известно в Саргассовом море, также дают приют богатой и своеобразной фауне. Среди бурых водорослей на первом месте по массовости стоят фукусовые — фукусы, аскофиллум, цистозира, саргассы; ламина­риевые — ламинарии, алярии, макроцистис, нереоцистис, эклония.

Из зелёных водорослей наибольшее значение имеют ульва, кладофора, энтероморфа, каулерпа, дазикладус, кодиум и др.

Из красных водорослей в наибольшем коли­честве встречаются филлофора, анфельция, полисифония, лауренсия, кораллина, литотамнион и многие другие.

Наконец, очень большое, иногда преобладаю­щее значение в самых прибрежных частях моря, на глубине 1—3 м, получают цветковые расте­ния — зостера, филлоспадикс, руппия и др. Так, например, было определено, что только в Катте­гате годовой урожай зостеры составлял около 50 млн. т сырого веса. Её общее количество по атлантическим побережьям Северной Америки и Европы составляет много сотен миллионов тонн.

Если для северной   Атлантики   чрезвычайно характерны в верхнем горизонте сублиторали ла­минарии, то в Тихом  океане по берегам   Кам­чатки, Аляски и вдоль американского побережья до Калифорнии растут гигантские  макроцистис и нереоцистис,    длина   стеблей   которых   достигает 20—50 м. В тёплых морях вместо фукусов и лами­нарий появляются цистозира,   саргассы и турби-нария, из зелёных водорослей — каулерпа, вало-ния,  галимода,  из   красных — лауренсия,    галаксаура,   сквамария,    шампия   и   многие    другие.  В тёплых морях особенно богата донная флора на коралловых рифах, где неровности суб­страта дают возможность прикрепиться спорам и развиться   пышной  донной   растительности,  чему способствует также и прибой, свойственный корал­ловым рифам. В морях умеренной и холодной зон южного полушария опять вступают в силу бурые водоросли.   Пояс  массовых зарослей  макрофитов располагается на небольшой глубине, обычно глуб­же 10—15 м их   остаётся   уже   небольшое  коли­чество, и они редко  накапливаются  на  больших глубинах.

В некоторых морях резко преобладают игло­кожие (северная часть Баренцова моря, централь­ная область Карского моря), в других двуствор­чатые моллюски   (южная   часть   Баренцова  моря, Чёрное и Азовское моря, Балтийское море); в Каспийском море значение ракообразных больше, чем в других морях.

Некоторые растения и животные встречаются иногда в очень большом количестве или, как говорят, образуют большую биомассу, особенно на литорали. Так, например, съедобная мидия иногда даёт биомассу в 50 и даже 80 кг на один квадратный метр дна , морские жёлуди-баланусы— до 30 кг, фукусы — до 25 кг, ламинарии — до 12 кг на 1 кв. м. На одной затонувшей в Чёрном море барже, поднятой через несколько лет, было обнаружено обрастание мощностью свыше 90 кг на 1 кв. м поверхности.   На  глубинах   50—100—150 м такой   биомассы не образуется, при наиболее благоприятных условиях биомасса бентоса мо­жет достигать 1—2 кг на 1 кв. м, но обычно 50—200—500 г. С продвижением в тёплые моря биомасса бентоса сублиторали падает и в Средиземном море составляет обычно несколько граммов на квадратный метр.

В северной Атлантике и у нас в Баренцевом море у самых побережий на глубине 10—40 м, в местах очень сильных токов воды, обычно в узких проливах, развивается иногда в виде обширных подводных рифов красная водоросль литотамний. Подобно кораллине, литотамний характеризуется мощными отложениями извести в оболочках и при ветвистом строении при­обретает вид каких-то окаменелостей. На отмерших слоях вырастают но­вые, и в целом на дне получается массивное образование, состоящее из по­ристой ноздреватой массы известняка, на поверхности и в пустотах которой находит себе приют разнообразная фауна губок, червей, моллюсков, игло­кожих, ракообразных, гидроидов и мшанок.

Очень сходное биологически, но весьма различное по составу насе­ления образование представляют в тропических морях коралловые рифы. Они также образуют массивные толщи пористой ноздреватой массы известняка, дающей приют богатейшей фауне. Только коралловые рифы гораздо больше распространены и дают гораздо более мощные образования в толщину.  В Мировом океане коралловыми рифами занята площадь дна, со­ставляющая не менее 10 млн. км.  Основные компоненты коралловых ри­фов — мадрепоровые кораллы — за немногими исключениями могут раз­виваться в водах со средней годовой температурой не менее 25°,5 и не опу­скающейся ниже 20°,5 и на глубинах до 50 м; лучше всего они растут на глубине 20—30 м. Отдельные представители группы мадрепоровых корал­лов могут проникать в холодные воды.

Комментарии к записи Жизнь в сублиторали отключены

Жизнь в морских глубинах

В рубриках: Жизнь в морских глубинах

Нет ни одного типа животных или растений, который был бы связан в своём существовании только с вод­ными массами, вёл только пелагическое существование и ему было бы чуждо твёрдое дно. Зато имеется несколько типов, ведущих во взрослом состоянии только донное существование. К ним относятся губки, круглые черви, червеобразные и за несколькими исключениями иглокожие. Из иглокожих известны только три вида голотурий, ведущих пелагическое существование. Из остальных восьми типов животных главным образом донное существование ведут плоские и кольчатые черви и моллюски, типы же простейших, кишечнополостных, членистоногих и хордовых ведут и пелагический, и донный образ жизни. Среди простейших исключительно пелагическое существование характерно только для отряда радиолярий, среди многоклеточных — для подкласса сифонофор, отрядов крылоногих и киленогих моллюсков, щетинкочелюстных и аппендикулярий, пирозом и сальп из оболочниковых. Все остальные многочисленные классы морских животных ведут за немногими исклю­чениями (сцифозои из кишечнополостных) донное существование на плотном суб­страте.

Таким образом видно, что жизнь в толще воды имеет как бы вторичный характер, донная жизнь гораздо разно­образнее пелагической, и можно думать, что первые формы жизни развивались в море на плотном субстрате и здесь полу­чили основное многообразие. Приспособ­ление же к захвату, как среды обитания, морской пелагиали развивалось вторично. За это говорит также и то, что подавляю­щее большинство донных животных имеют плавающие яйца, личинки и молодые ста­дии развития. Это характерно даже для тех форм, которые во взрослом состоянии ведут исключительно донный образ жизни. В определённые сезоны года личинки чер­вей, моллюсков и иглокожих кишат в планктоне.

Отдельные классы и отряды тех типов, которые в целом свойственны и пелагиче­ской, и донной среде, приурочены всё же преимущественно к одной из этих сред обитания. Так, из четырёх классов кишеч­нополостных ктенофоры (гребневики) почти все пелагические, кораллы—исклю­чительно донные. Сцифозои ведут пре­имущественно пелагическое существова­ние, а среди гидрозоев есть как типично планктонные группы (подкласс сифонофор), так и такие, у которых полип сидячий, а медузы плавающие. Среди брюхоногих мол­люсков подотряды киленогих и крыло­ногих моллюсков целиком пелагические, а среди других  групп брюхоногих пелагическое существование встречается только в виде редкого исключе­ния. То же самое наблюдается и среди низших хордовых. Одни отряды и подотряды исключительно пелагические, другие донные. Только класс ракообразных представляет собой редкое исключение среди всех других по способности приспосабливаться к существованию в различных средах обитания.

Отряд ракушковых ракообразных — преимущественно донный, но име­ются отдельные формы, перешедшие к пелагическому существованию. Среди отряда веслоногих имеются подотряды пелагические и донные. Отряд ветвистоусых сплошь пелагический, а усоногие все донные или сидячие. Отряды изопод и амфипод преимущественно донные, но имеются и немногие пелагические формы. Отряд кумацей донный, а мизидовые и эвфаузииды — пелагические. Десятиногие ракообразные в подавляющей части донные, но имеется среди них немало и пелагических форм.

Обитающие на дне животные в свою очередь делятся на несколько биологических групп. Одни из них свободно роются в грунте, другие живут тоже в грунте, но строят для себя норки или выделяют поверхностью тела кожистые или известковые трубки. Те животные, которые живут над грунтом, тоже делятся на несколько групп. Прежде всего их можно разде­лить на сидячих и подвижных. Сидячие либо плотно прирастают к грунту, либо свободно к нему прикреплены и могут изменить своё местоположение, а некоторые «воткнуты» в грунт нижней частью стебля.

Передвигающиеся донные животные подвижны в разной степени. Одни из них почти неподвижны и редко меняют своё местоположение, другие всё время переползают с места на место, третьи в поисках добычи движутся с боль­шой быстротой. Некоторые формы представляют собой как бы одновре­менно и планктон, и бентос — они держатся у самого дна, но могут пере­плывать с места на место и иногда на большие расстояния. Среди этих жи­вотных имеются и различные беспозвоночные (планктобентос), и рыбы (нектобентос).

Все рассмотренные формы существования на дне связаны прежде всего с характером питания и способом захвата пищи. Те животные, которые живут в грунте, могут быть разделены на две группы. Одни из них пита­ются самим грунтом, заглатывая его большими массами, используя ча­стицы растительного и животного детрита и бактерий, которые в нём заклю­чены. Это тот же тип питания, который хорошо известен для дождевых чер­вей, обитающих в воздушных почвах. Другие, обитающие главным обра­зом в норках, собирают детрит с самого поверхностного слоя грунта. Читать полностью »

Комментарии к записи Жизнь в морских глубинах отключены

Жизнь на литорали

В рубриках: Жизнь на литорали

Приливы и отливы — одно из наиболее поражаю­щих глаз наблюдателя явлений на берегу моря. Море как бы дышит, поднимая и опуская свою мощную грудь. Уходя, море освобождает часть морского дна с остающимися на нём массами животных и растений; приходя, море, как заботливая мать, снова покрывает их. Как известно, приливы связаны с фазами Луны и происходят два раза в течение суток.

В нижних горизонтах литорали находятся скопления крупных ва­лунов, окаймляющих неширокой грядой расположенные выше части осу­шенной зоны. Валуны густо обрастают высокими кустами фуноидов (Ascophyllum nadozum и Fucus vesiculosus).

Во время отлива фуноиды ложатся на камни, прикрывая их влажным пышным ковром. Под покровом фуноидов, будучи защищена от высыхания и ночных заморозков, находит себе приют богатая фауна — разнообразные моллюски, черви, ракообразные, губки и т. д. Но особенно многочисленны здесь мидии, литторины, гаммарусы, немертины и актинии. Нередко под покровом фуноидов пережидает время отлива звезда (Asterias rubeus), привлечённая на литораль обилием мидий.

За грядой валунов, выше на литорали, часто наблюдается понижение рельефа. Здесь, на средних горизонтах литорали расположены ровные площадки песчанистого грунта. Поверхность песка несёт на себе следы богатой, скрытой в грунте жизни. Обширные пространства испещрены куч­ками песка, выброшенного на поверхность червём-пескожилом (Arenicola marina), и воронками — передними отверстиями ходов того же червя. Здесь же масса зияющих отверстий в грунте, ведущих в глубокие норки — убежища  двустворчатого   моллюска   (Муа arenaria).

Ещё выше по литорали песок сменяют щебень и обломки камней ко­ренного берега, обрастающие местами редкими и чахлыми кустиками (Fu­cus vesiculosus) и прикрепляющимися  к ним мелкими мидиями.

Камни, в особенности по трещинам, усеяны массой мелких баланусов (Balanus balanoides).

Баланусы поднимаются особенно высоко и встречаются в верхних горизонтах осушной зоны вместе с опускающимися на литораль солянками и Aster trifolium, образуя своеобразное сочетание наземного и типично морского населения. В тени листьев Aster, плотно сомкнув створки, пере­жидает время отлива баланус, в то время как над ярким розово-фиолетовым цветком вьётся мохнатый шмель. В поисках добычи на литораль прилетают журавли, кулики, чайки и другие птицы, из леса часто выходят мелкие грызуны и даже медведь.

С началом прилива вода спокойно заполняет пространства, занятые пескожилом и Муа arenaria, который моментально оживает, и выставляет на   поверхность   свои   сифоны;  на   дне воронки   пескожила   появляется голова червя, захватывая хоботком скопившийся в ней детрит; приходят в движение собирающие сифоны макомы, и от камня к камню проносятся гаммарусы.

Всплывают, расправляясь, кусты фукусов и из сублиторали на литораль проникают рыбы — камбала, навага, бычки, колюшки и другие, находящие здесь обильный корм. Последними покрываются водой баланусы верхних горизонтов литорали, и вместе с ними в особенно большие приливы ненадолго уходят под воду цветы наиболее низко спустившихся на лито­раль Aster.

На какой-то момент уровень воды остаётся неизменным, а следом за этим начинается понижение уровня воды, и через 6 часов литораль опять обсыхает. И так годами, тысячами и миллионами лет дышит море, осушая литоральную полосу и обитающую на ней фауну дважды в сутки.

Явление это настолько грандиозно и поразительно, что с древнейших времён оно привлекало внимание человека. Ещё за 400 лет до нашей эры учёный грек из Массилии (Марселя) Пифей, наблюдая приливы в северных частях Атлантического океана, связал это явление с положением Луны на небесном своде. В открытых морях приливы выражены сильнее, чем во внутренних. Чем прилив уже, тем слабее он сказывается на внутреннем море, но и в открытых морях и океанах приливы бывают самой различ­ай силы — от нескольких десятков сантиметров до многих метров. Внутренние моря, в которых приливы выражены очень слабо (Средиземное, Черное, Балтийское), называются безливными. Но и в одном и том же месте  зависимости от положения Луны и Солнца, приливы бывают более сильными (сизигий) или более слабыми (квадратура). В открытом океане прилмвнт-отливная амплитуда невелика и вряд ли превышает 1 м, у побере­жий приливная волна, встречая мелководье и твёрдый берег, выражена гораздо сильнее. Обычно и у побережий амплитуда приливов не превышает 2м, и только в узких  проливах или во внутренних частях длинных и узких заливов приливо-отливные колебания могут достигать очень большой ве­личины.

Для биолога жизнь на литорали представляет исключительный инте­рес не только потому, что во время отлива массы морских растений и животных делаются чрезвычайно доступными и для сбора, и для наблюдений без лодки и драги, но и потому, что население литорали представляет собой особый мир — совокупность форм, обладающих в большей или меньшей степени амфибиальностью, т. е. способностью сохранять жизнедеятельность  в воде, и в воздухе. Литоральная жизнь сложилась очень давно, и выработалось много форм, которые именно на литорали находят наилучшие условия существования и вполне приспособились к тем паузам в нормальной жизнедеятельности, которые наступают дважды в сутки в период отлива. Некоторые же литоральные организмы продолжают свою нормаль­ную жизнедеятельность и во время отлива, выработав способность и к воз­душному дыханию наряду с водным. Приливо-отливной ритм глубоко про­ник в физиологические особенности некоторых литоральных организмов и иногда сохраняется, если даже организм оставлять на круглые сутки в воде.

Литоральная жизнь привлекает пристальное внимание ещё и потому, что, видимо, именно через литораль проникли в воздушную среду предки многих наземных и пресноводных организмов. Амфибиальное существование на литорали явилось для них как бы промежуточной фа­зой, облегчившей выход из родной морской стихии  в воздушную среду.

В безливных морях, где приливные явления незначительны, амфибиальная литоральная жизнь тоже существует, но располагается она выше нормального уровня воды, нерегулярно подвергаясь покрытию водой на­бегающими волнами, прибоем, при повышении уровня в результате на­гонных ветров, или просто орошается брызгами морской воды. Собственно говоря, литоральные флора и фауна безливных морей вполне соответствуют супралиторальному населению открытых морей. Литоральная и супралиторальная фауны особенно богаты в открытых морях умеренной полосы. В их состав входит несколько сот видов водорослей (преимущественно бурых), различных беспозвоночных (кишечнополостные, черви, моллюски, ракообразные) и нескольких видов рыб. В отлив, когда литораль обсыхает, на ней можно обнаружить приходящих сюда с суши насекомых, мелких грызунов и массу птиц, лакомящихся морскими животными, а в прилив сюда заходит множество рыбы, также на откорм. Жизнь на литорали очень бо­гата и обильна, это настоящая кормушка и для наземных, и для морских животных.

Так же, как и растения литорали, её животный мир во всех морях и океанах умеренной и холодной зон очень сходен, отчасти по составу, но главным образом по биологическим связям. Для скал и камней наиболее типичны из ракообразных морские жёлуди (баланусы и хтамалусы), из моллюсков —мидии, литорины, блюдечки, брюхоногие голожаберные мол­люски, актинии (конская). Среди водорослей и прикрепившись к их стеб­лям всегда во множестве обитают различные гидроиды, ракообразные, особенно бокоплавы, и мшанки. Под камнями и под дерновинами фукусов обычно прячутся и небольшие рыбки —маслюк (фолис) и живородящая бельдюга (зоарцес). В илистых и песчанистых грунтах ли­торали обитают в очень большом количестве двустворчатые моллюски — мия, сердцевидка и макома, из червей — крупные пескожилы (ареникола), нефтисы и много других.

Иногда количество этих животных на литорали бывает очень велико: доходит до миллиона экземпляров на 1 кв. м поверхности и порою многих килограммов живого веса (до 70—80 кг на ту же площадь дна).

Комментарии к записи Жизнь на литорали отключены

Жизнь у побережий

В рубриках: Жизнь у побережий

У побережий, на глубинах от 0 до 100—200 м, жизнь развивается особенно обильно. С одной стороны, в мелководной зоне организмы находят благоприятный и разнообразный субстрат для по­селений — от скал и камней до мягкого ила; с другой стороны, их суще­ствование обеспечивается наличием обильных кормовых ресурсов в виде мощного бордюра зарослей зелёных, бурых и красных водорослей (макрофитов) и поступающих с суши, главным образом с речной водой, различ­ных органических веществ. Где много растений, там обычно много и жи­вотных. Они не только питаются за счёт растений, но в их зарослях находят для себя убежище, а часто и опору.

Комментарии к записи Жизнь у побережий отключены

« Раньше - Позже »